Labassa Mansion
My latest photo adventure started in the usual way — by poking around on Google Maps. At one point my eye caught a little camera icon. The place was called Labassa Mansion, and it was in Caulfield North. Caulfield North is an inner suburb of Melbourne, well known for its Jewish community.
Очередное мое фотоприключение началось совершенно традиционным образом – с разглядывания гугловских карт. В один прекрасный момент мой взгляд остановился на иконке с фотокамерой. Место называлось Labassa Mansion – Усадьба Лабасса, и находилось в Северном Колфилде. Северный Колфилд, это близкий к центру Мельбурна район, известный своей еврейской общиной.
After checking out the Labassa website, I found out it’s a beautiful historic mansion and a heritage-listed property. You can only get in once a month — and only if you book well in advance. Without thinking twice, I grabbed a couple of tickets for the next available date, and when open day came around, my wife and I headed there for a tour. Here’s what I learned — and photographed.
Поизучав вебсайт Лабассы, я узнал что это старинная и красивая усадьба – памятник архитектуры. Попасть туда можно лишь раз в месяц, и то если очень заранее купить билет. Недолго думая, я приобрел пару билетов на ближайшую доступную дату, и когда подошел день открытых дверей, отправился туда с женой на экскурсию. Вот что я там узнал и нафотографировал.
The mansion, as it stands today, was built in 1890 by architect John Koch for Canadian millionaire Alexander Robertson. Back then it was called Ontario, after Robertson’s home province. He gave the architect a very clear brief: build “the grandest home in Melbourne”.
Усадьба, в том виде какая она сейчас, была построена в 1890 году архитектором Джоном Кохом по заказу канадского миллионера Александра Робертсона. Тогда усадьба называлась Онтарио, в честь родной провинции Робертсона. Задачу архитектору Робертсон поставил простую и недвусмысленную – построить самый шикарный дом в Мельбурне.
The 35-room mansion stood on six hectares of land and was designed in the French Renaissance (Second Empire) style, with German and Greek influences. The exterior featured plenty of classical elements — Corinthian columns, arched verandahs and Italian marble panels.
35-комнатный особняк стоял на делянке в 6 гектаров, и был построен в стиле французского Ренессанса (или Второй Империи) с германским и греческим влиянием. Снаружи здание украшали многие классические элементы – коринфские колонны, веранды с арками и итальянские мраморные панели.
Inside, decorator Peter Hansen used top-quality embossed wallpaper with gold patterns and hand-painted ceilings. The grand staircase turned out especially beautifully, with a stained-glass window in classic motifs.
Внутри особняка, декоратор Питер Хансен использовал самые лучшие обои с золотыми узорами и расписные потолки. Особенно красиво получилась главная лестница с оконным витражом, выполненным в классических мотивах.
Many of the interior details and pieces of furniture are just as impressive, showing incredible craftsmanship and attention to detail.
Многие внутренние элементы и мебель тоже поражают изысканностью и вниманием к деталям.
The building’s history is just as fascinating. The mansion hosted lavish receptions and parties for Melbourne’s high society, but Robertson didn’t get to enjoy his grand home for long.
История здания тоже была довольно интересна. В особняке происходили шикарные приемы и праздники для представителей высшего света Мельбурна, однако долго наслаждаться своим домом Робертсону не довелось.
After his death in 1896, the property was bought by another millionaire, John Boyd Watson II. He renamed the estate Labassa, most likely after the town of Labasa, which he and his wife Flora had visited on a cruise.
После его смерти в 1896 году, особняк купил еще один миллионер, Джон Бойд Уотсон II. Он переименовал усадьбу в Лабасса, скорее всего в честь города на Фиджи, который он посетил со своей женой Флорой во время круиза.
Watson died in 1910, and his family tried to sell the estate. They couldn’t sell it as a whole, so they subdivided and sold off the surrounding six hectares of land. Land in Caulfield North was in high demand, and 46 separate houses were eventually built on what had once been the millionaires’ pleasure grounds. In 1919, Flora Watson sold the mansion itself.
Джон Уотсон умер в 1910 году, и его семья попыталась продать имение. Продать целиком его не удалось, так что пришлось распродать по частям 6 гектаров земли вокруг дома. Земля в Северном Колфилде была в цене, и на территории бывшего приусадебного участка миллионеров построили 46 отдельных жилых домов. В 1919 Флора Уотсон продала и сам особняк.
Over the years, the building changed hands several times. The new owners were no longer members of high society but property developers. One of them converted the mansion into flats, turning the grand halls, music, drawing and billiards rooms into luxury apartments.
Здание несколько раз переходило из рук в руки. Покупателями были уже не представители высшего света, а дельцы по недвижимости. Один из них перестроил усадьбу в многоквартирный дом, превратив роскошные залы, музыкальную комнату, биллиардную и т.п в люксовые квартиры.
Owners and tenants came and went, though some stayed for quite a while — one family rented a flat there for over 30 years. The residents were generally well-off: businesspeople, politicians and even Hollywood actors. They lived well, occasionally hosting garden parties and receptions.
Владельцы здания и жильцы квартир менялись, но многие жили довольно подолгу. Одна семья снимала там квартиру более 30 лет. Жильцы были зажиточными людьми – коммерсантами, политиками и даже Голливудскими актерами. Жили они красиво, устраивая иногда праздники и приемы в саду.
Have a look at the interiors of the former apartments.
Посмотрите на интерьеры бывших квартир:
In 1946, the house was bought by Theodore and Sima Lapin, the first in a long line of Jewish owners. Around this time, Caulfield North was becoming the centre of Melbourne’s Jewish community, and the building remained in Jewish hands for many years.
В 1946 дом купили Теодор и Сима Лапины, первые из длинной череды еврейских владельцев. В это время Северный Колфилд стал превращаться в центр еврейской общины Мельбурна, и здание надолго попало в еврейские руки.
Post-war Jewish refugees from Poland, Hungary and other Eastern European countries began living in the flats. Yiddish could be heard within the walls of Labassa. Shabbat was observed, and Talmud classes were even held there. In the early 1960s, young immigrant families from Scandinavia also started moving in, and the house earned the nickname “the little UN”.
В квартирах начали жить послевоенные еврейские беженцы из Польши, Венгрии и других восточно-европейских стран. В стенах усадьбы Лабасса зазвучал Идиш. В доме соблюдали Шабат и даже проходили уроки Талмуда. В начале 1960х, в Лабассе стали также появляться молодые семьи иммигрантов из Скандинавии, так что дом прозвали “маленьким ООН”.
The building continued to change owners and gradually lost some of its shine and grandeur. As that happened, apartment prices dropped. From 1964 onwards, a new wave of tenants began moving into Labassa — the bohemians.
Здание продолжало переходить от одного владельца к другому, и потихоньку терять свой блеск и роскошь. Вместе с этим, квартиры падали в цене. С 1964 года, в Лабассе начала постепенно жить новая когорта жильцов. В квартиры въехала богема.
Artists, musicians, writers and actors made it their home. The mansion became a sort of open house and crash pad for various creative types. Late-night parties and impromptu concerts in the courtyard and tower regularly annoyed the neighbours. The crowd was fairly wild. They weren’t hippies — hippies hadn’t really arrived yet. They were beatniks. Among the better-known residents were singer and actress Jane Clifton, playwright John Romeril and poet Geoffrey Eggleston.
Там поселились художники, музыканты, писатели, актеры и тому подобные. Дом стал проходным двором и местом для ночевки разнообразных богемных людей. Ночные празники и внезапные концерты во дворе и башенке были регулярным источником раздражения соседей. Публика там жила довольно отвязная. Они не были хиппи, тогда хиппи еще не было. Они были битники. Из знаменитых жильцов можно упомянуть певицу и киноактрису Джейн Клифтон, писателя Джона Ромерила и поэта Джеффри Эгглестона.
One story from those days is about a tenant with a fireplace — a television director. Like many artistic types, he was short on cash and couldn’t afford firewood, and Melbourne winters can be pretty cold. But as a representative of the new art form — television — he was also practical.
Одна из историй тех времен повествует о жильце квартиры с камином, режиссере телевидения. Как всегда бывает у артистических людей, с деньгами у него была засада и на дрова для отопления не хватало, а зимы в Мельбурне холодные. Но как представитель нового вида искусства – телевидения, он был и довольно практичным человеком.
One dark winter night, with the help of some mates, he stole a telegraph pole from the street and dragged it into his flat. He shoved one end into the fireplace and lit it. As it slowly burned down, they kept pushing it further into the hearth. In this way, he managed to heat the flat for several weeks.
Одной темной зимней ночью, с помощью друзей он спер уличный телеграфный столб и затащил его в свою квартиру. Столб был засунут одним концом в камин и зажжен. По мере прогорания, столб потихоньку заталкивали дальше в камин. Таким образом, квартиру удалось отапливать в течении нескольких недель.
By the early 1970s, the house had started to deteriorate, despite being solidly built. In 1980 it was bought at auction by the National Trust of Victoria, a volunteer organisation dedicated to preserving the history and cultural heritage of Victoria.
В начале 1970х дом стал ветшать, хотя и был построен на совесть. В 1980 он был куплен на аукционе организацией Национальный Траст Виктории. Это волонтерская организация, которая занимается сохранением истории и памятников культуры штата Виктория.
Labassa Mansion still belongs to them today and is protected as a heritage property. The building is gradually being restored inside and out, stories of former residents are being collected, and once a month visitors are allowed in by prior booking.
Усадьба Лабасса принадлежит ей по сей день, став памятником архитектуры. Здание потихоньку реставрируют внутри и снаружи, собирают истории про бывших жильцов и раз в месяц пускают посетителей по предварительной записи.
After finishing our wander through the estate, I took a few extra shots to have a play around with in editing later on. Ended up with something like this.
По окончании прогулки по усадьбе, я сделал несколько снимков для последующих художеств в редактировании снимков. Получилось что-то эдакое.
You can check out the high-resolution shots here:
Снимки в высоком разрешении можно посмотреть здесь:
Leave a Reply